Настройки отображения

Размер шрифта:
Цвета сайта:
Изображения

Настройки

Президент России — официальный сайт

Новости   /

Пресс-конференция по итогам саммита по ядерной безопасности

27 марта 2012 года, Сеул

Д.Медведев: Всем привет! Мы завершаем пребывание в Сеуле на саммите по ядерной безопасности. Повестка дня вам всем хорошо известна.

В преддверии открытия саммита были проведены несколько важных встреч: я встречался с Президентом Соединённых Штатов Америки, встречался с Президентом Республики Корея господином Ли Мён Баком. Сказал ему сегодня, что всё было организовано блестящим образом. И ещё раз хотел бы поблагодарить, пользуясь возможностью, корейских партнёров за организацию мероприятия и за содержание. Потому что от страны, которая принимает, очень многое зависит.

Кроме того, как это обычно и происходит, на полях саммита было проведено некоторое количество встреч. Я также встречался (помимо руководства Соединённых Штатов Америки и корейского руководства) с Королём Иордании, Премьер-министром Турции, Премьер-министром Италии, с некоторыми другими коллегами обменялся коротко информацией.

Сеульский саммит – уже второй после встречи в Вашингтоне. Я могу сказать, что я в целом удовлетворён его итогами, потому что проблематика очень сложная, и рассчитывать на то, что мы сразу за несколько встреч решим все вопросы, не приходится. Но мы не только обменялись мнениями – мы вышли и на целый ряд конкретных решений, которые более эффективно позволяют выстраивать сотрудничество в сфере ядерной безопасности.

Сделали сегодня ещё одно полезное, на мой взгляд, заявление с участием Президента Казахстана и Президента Соединённых Штатов Америки по Семипалатинскому полигону. Действительно, это уже хорошее трёхстороннее сотрудничество, и, собственно, в этом и реализуются идеи саммита и его повестка.

Несмотря на то, что произошло на японской АЭС «Фукусима-1», сегодня всё‑таки большинство стран приходят к выводу, что использование ядерных технологий и материалов неизбежно, нужно заниматься их совершенствованием, но без их использования никакого прогресса у человечества быть не может. Во всех сферах это весьма и весьма востребованная технология. Естественно, мы должны обеспечивать то, о чём говорили эти два дня (вчера вечером и сегодня весь день), – так называемую физическую и техническую безопасность объектов включая их безопасность в глобальном масштабе.

Напомню, что сделали мы в этой сфере. Мы выступили инициаторами разработки новой нормативной базы, модернизации существующих конвенций, включая Конвенцию о ядерной безопасности, Конвенцию об оперативном оповещении о ядерной аварии, и выступили авторами глобальной инициативы по борьбе с актами ядерного терроризма.

В чём, на мой взгляд, сегодня проблема? Нормативная база добротная, но не все торопятся её ратифицировать и принимать, причём даже самые передовые государства в сфере ядерных технологий. Понимаю, что это может в чём‑то сковывать; очевидно, это поднимает планку технологических ожиданий, деньги нужно дополнительные вкладывать. Но мы же это делаем. Поэтому, считаю, что наша ядерная энергетика, безусловно, самая передовая в мире, почему мы её активно предлагаем нашим партнёрам. Так должны поступать и другие государства для того, чтобы мы были гарантированы от стихийных бедствий и связанных с ними катастроф, не говоря уже о такой проблематике, как акты ядерного терроризма, когда происходит несанкционированный доступ с преступными целями к ядерным материалам, к ядерным технологиям. В результате этого, естественно, наш мир не становится прочнее, и создаётся угроза ядерного терроризма.

Я удовлетворён итогами саммита. Мы не только обменялись мнениями – мы вышли на ряд конкретных решений, которые позволяют более эффективно выстраивать сотрудничество в сфере ядерной безопасности.

Мы сейчас занимаемся специальными вопросами, даже будем проводить учения, связанные с несанкционированным доступом к таким технологиям, включая так называемый криминалистический аспект. Сегодня я об этом рассказывал нашим партнёрам.

В любом случае разговор был полезный. Итоги отражены в совместном коммюнике. Это сбалансированный документ, который отражает консенсус по поводу конкретных мер, направленных на совершенствование системы учёта, контроля и физической защиты ядерных материалов, а также, естественно, предотвращение их незаконного оборота и снижение угрозы ядерного терроризма.

Мы выдвинули ещё одну инициативу – по культуре физической ядерной безопасности, а также представили в распоряжение участников саммита меморандум, в котором изложены меры, предпринятые нашей страной после саммита в Вашингтоне в 2010 году. Естественно, будем принимать участие в активной реализации тех решений, которые были приняты сегодня на саммите в Сеуле.

Ещё раз благодарю Республику Корея и Президента Кореи за прекрасную организацию этого мероприятия.

Спасибо за внимание. Я готов ответить на ваши вопросы.

Вопрос: Дмитрий Анатольевич, в своём заявлении по итогам встречи с Президентом США Бараком Обамой Вы отметили, что у нас пока ещё есть время договориться по ПРО, но в то же время Вы отметили, что пока стороны остаются на своих позициях. В ходе этих переговоров американская сторона всё‑таки продемонстрировала готовность идти на конкретный диалог, пытаться достичь конкретных договорённостей, а не ограничиваться общими заявлениями? И в этой связи – когда можно ожидать очередного раунда консультаций по проблематике ПРО?

Спасибо.

Д.Медведев: Диалог и не прерывался. Могу сказать прямо, американская сторона продемонстрировала желание его продолжать, и мы это желание, естественно, всячески поддерживаем. Вопрос в том, ради чего этот диалог.

У нас есть шансы и есть ещё время для того, чтобы договориться по всем вопросам североатлантической, европейской ПРО. Для этого необходимо продолжать не только консультации, но и выходить на какие‑то решения.

О чём мы договорились? Мы вчера об этом с Президентом Обамой сказали: мы договорились о том, что будут продолжены консультации, причём вначале, на протяжении ближайших полугода, восьми месяцев – с участием технических специалистов, потому что полной технической ясности по всем аспектам ПРО, включая так называемый адаптивный четырёхэтапный подход развёртывания европейской ПРО, нет ни у нас, ни у европейских стран. Подозреваю, что и у американцев нет окончательного понимания, что это будет. Потому что ПРО – это не только оборонительная инициатива; давайте скажем прямо, это ещё и политическая штука, которая используется различными политическими силами для достижения собственных политических интересов, включая интересы, связанные с выборами как в парламент, так и президентскими выборами.

Считаю, что наша ядерная энергетика самая передовая в мире, поэтому мы её активно предлагаем нашим партнёрам. Так должны поступать и другие государства для того, чтобы мы были гарантированы от стихийных бедствий и связанных с ними катастроф.

Поэтому мы консультации продолжим, диалог обязательно продолжится хотя бы потому, что разговаривать и обсуждать гораздо лучше, чем просто обижаться и ничего не делать. В любом случае у этого диалога должен быть финал. Финал будет благоприятным тогда, когда мы посчитаем, что наши интересы учтены, а вы знаете, что мы считаем учётом наших интересов: это гарантии того, что эта ПРО не направлена против Российской Федерации (форму гарантий можно обсуждать), и наше понимание того, что будет происходить.

Либо финал будет другой, и об этом финале я всё уже сказал в ноябре прошлого года. Но мне бы такого финала не хотелось, несмотря на то, что этот финал ещё не близок и решение о нём будет приниматься уже во второй половине текущего десятилетия. Но я могу сказать абсолютно твёрдо, такое решение, во‑первых, неполезно в целом для всех, потому что будет означать гонку вооружений, это затратное решение для всех. И, во‑вторых, это решение, к сожалению, если всё‑таки до этого дойдёт, будет неизбежным, а нам бы хотелось его предотвратить. Поэтому консультации и диалог будут продолжены при понимании того, о чём я только что сказал.

Вопрос: В продолжение «политической штуки». Собственно, как мы знаем, у журналистов острый слух, особенно после вчерашнего разговора, который тет-а-тет у Вас был с господином Обамой, и который подслушали журналисты, когда, как нам известно, господин Обама обратился к Вам с просьбой, так сказать, не обострять сейчас разговор по ПРО с учётом того, что после выборов он будет гибче в этом вопросе. Как Вы могли бы прокомментировать эти сообщения прессы и жёсткую реакцию одного из кандидатов в президенты Митта Ромни, который назвал Россию врагом номер один для США?

Спасибо.

Д.Медведев: Всякие решения такого рода всегда носят политический характер. Это не чисто военные решения. Идея противоракетной обороны действительно модифицировалась и изменялась.

Что касается нашего диалога, нашего разговора с Бараком Обамой, то это непрекращающийся разговор. Мы его ведём и в закрытом формате, вчера полтора часа разговаривали на разные темы, включая, естественно, противоракетную оборону. Разговариваем на эту тему и с представителями средств массовой информации. Так что здесь никаких тайн нет, как, собственно, нет ничего удивительного в том, что целый ряд вопросов очень сложно решать в конкретной политической ситуации. Есть лучшее время для решения вопросов и худшее. Очевидно, что лучшим временем является ситуация, когда все политические силы стабильны, безотносительно, кстати, даже к тому, кто чем занимается, но просто более ясная конструкция. Собственно, об этом и был разговор. Ничего удивительного в этом нет, мы никогда ничего не скрывали. Президент Обама об этом мог сказать и публично, и непублично. Просто всегда, когда что‑то выдёргивается, это приобретает более интересный оттенок, возникают всякие конспирологические вещи. Сегодня посмотрел: было четыре толкования наших с ним фраз. Даже интересно, что останется в истории и что из этого в конечном счёте получится.

Никто не хочет никаких обострений. Считаю, что в этом плане наш диалог с Президентом Обамой действительно в чём‑то был за последние годы образцовым. Самое главное, что важно для диалога, это чтобы стороны друг друга слышали. Вот этому мы с Бараком Обамой научились. И он в этом смысле был очень комфортный партнёр по диалогу. Когда я ему что‑то говорил, он анализировал и давал ответ. Когда он мне что‑то говорил, я тоже анализировал, а не выдавал сразу какие‑то идеологические клише.

Есть разница между тем диалогом, который был с Соединёнными Штатами, и диалогом, который идёт при Президенте Обаме. Но это не значит, что Президент Обама занимал какие‑то особые позиции в этом плане. Наоборот, Президент Обама – типичный Президент Соединённых Штатов Америки. Он занимает абсолютно проамериканскую позицию, а никакую другую. Очень часто мы с ним расходились. Но даже когда мы расходились, это было в корректной форме: во‑первых, в уважительной форме, и, во‑вторых, с разъяснением аргументов. Я ему говорил: «Знаешь, Барак, вот это я сделать могу, а это не могу». И он мне то же самое говорил: «Вот это я могу сделать сейчас, а здесь меня будет мучить, например, Конгресс, и это решение будет очень трудно провести».

Коммюнике – это сбалансированный документ, который отражает консенсус по поводу мер, направленных на совершенствование системы учёта, контроля и физической защиты ядерных материалов, а также предотвращение их незаконного оборота и снижение угрозы ядерного терроризма.

Это нормально, это учёт политических реалий. Так и должен строиться доверительный и дружеский диалог, а я рассчитываю на то, что этот диалог с Соединёнными Штатами Америки продолжится. Причём мы бы хотели, чтобы он продолжался вне зависимости от того, кто сидит в Белом доме. Но так не бывает. И уровень доверительности всегда зависит от того, кто конкретно исполняет служебные обязанности, в том числе обязанности Президента Соединённых Штатов Америки.

О том, что касается различных идеологических клише, я уже сказал. Знаете, я всегда опасаюсь, когда та или иная сторона использует конструкции типа «враг номер один» и так далее. Это очень пахнет Голливудом и определёнными временами. Поэтому я бы рекомендовал всем претендентам на кресло Президента Соединённых Штатов Америки, не исключая того, о ком Вы сказали, как минимум две вещи. Во‑первых, при формулировании позиции всё‑таки включать доводы рассудка, голову использовать, это для кандидата в Президенты иногда невредно. И, во‑вторых, посматривать на часы: сейчас 2012 год, а не середина 70-х годов, – и к какой партии кто бы ни относился, он должен принимать во внимание текущие реалии. Только тогда он может рассчитывать на победу.

Вопрос: Большое спасибо, Дмитрий Анатольевич, за возможность задать Вам вопрос. Хочу спросить следующее. Россия всегда проводила и проводит разумную и ответственную политику, в особенности на международной арене, и призывает других участников международного сообщества к тому же. Мы сегодня присутствуем на ядерном саммите, но мы не видим участников важных процессов в мире, конфликтных ситуаций, как Иран, Корея, на этом саммите. Не было бы целесообразно их пригласить, поскольку эти вопросы очень важны и актуальны и без их участия наладить прямой диалог с этими странами кажется проблематичным?

Спасибо.

Д.Медведев: Я бы сам не отказался от ситуации, когда все участвуют в обсуждении вопросов ядерной безопасности, все причастные к этим темам. Потому что даже на этом саммите есть страны, которые в максимальной степени вовлечены в эти вопросы, которые несут максимальную ответственность. К их числу я, кстати, отношу и Российскую Федерацию, и Соединённые Штаты Америки, и других легальных участников «ядерного клуба», также государства, которые используют ядерную энергетику. А есть государства, которые не участвуют. Я даже больше скажу – есть государства, которые, на мой взгляд, на этот саммит попали случайно, по протекции, что называется. Так тоже бывает.

Но в принципе было бы неплохо, чтобы государства, о которых много говорят, принимали более активное участие в дискуссиях. Я, правда, не уверен, что и названные Вами государства были бы готовы в таких дискуссиях принимать участие в сегодняшней жизни. Будем надеяться, что рано или поздно они вернутся за стол переговоров, и мы сможем этот диалог продолжить как в существующих международных форматах для обсуждения ядерной программы, допустим, того же самого Ирана или же Северной Кореи, так и в каких‑то более расширенных форматах, не исключая такого рода саммиты.

Хотя, обращаю внимание, проблематикой этого саммита не охватывается тема нераспространения ядерного оружия. Мы всё‑таки говорим о несколько других вопросах, хотя они очень тесно связаны с этой проблематикой. Так что в конечном счёте, я надеюсь, это будет возможно. Мы будем делать всё от нас зависящее.

Вопрос: Вы говорили, вылетая сюда, о том, что, возможно, миссия Кофи Аннана – это последний шанс для Сирии спасти себя от гражданской войны, хотя она там уже сейчас фактически идёт, но, видимо, от эскалации этой гражданского войны до самой безысходной ситуации. Если шанс есть (а у него всегда есть всё‑таки временные какие‑то рамки, и если время тикает, то оно когда‑то заканчивается), какой Вы видите срок для того, чтобы миссия Аннана закончилась успехом, чтобы стороны, противостоящие в Сирии, могли бы сесть за стол переговоров? Соответственно Ваше видение возможности политического прогресса в Сирии? И я просто добавлю: были ли ещё моменты политического прогресса по Ирану после этих разговоров? Просто я хотел коллегу немного дополнить.

Американская сторона продемонстрировала желание продолжать диалог, и мы это желание всячески поддерживаем. У нас есть шансы и есть ещё время для того, чтобы договориться по всем вопросам североатлантической, европейской ПРО.

Д.Медведев: Мне бы не хотелось создавать проблемы для Кофи Аннана, который сам сказал, что он не готов сейчас обозначить сроки для достижения либо окончательного прогресса, либо ощущения того, что прогресс недостижим, и пора использовать какие‑то другие средства международного воздействия на ситуацию. Понятно, что это достаточно короткие сроки, потому что, к сожалению, в Сирии продолжается насилие. И мы все его осуждаем.

Другое дело, что у России всегда в этом смысле была сбалансированная позиция. Мы считаем и считали, что в каждом конфликте есть не только одна сторона. Сирийское общество по своему конфессиональному признаку, по другим признакам очень сложное. И считать, что, например, уход Асада разрешает все проблемы, это было бы абсолютно близоруко. Я сегодня и вчера задавал один и тот же вопрос своим коллегам: представим себе, что нет Президента Асада, он ушёл в отставку и по тем или иным причинам не принимает решения, – ситуация изменится? Никто мне не сказал: да, она изменится радикально, всё встанет на свои места. Все понимают, что конфликт, скорее всего, продолжится, и те внутренние противоречия, которые сегодня раздирают сирийское общество, они в результате ухода той или иной политической персоналии не исчезнут. Вот об этом, мне кажется, нужно призадуматься абсолютно всем: и тем, кто говорит о необходимости немедленной смены политического режима, и тем, кто стоит на более сбалансированных позициях.

Я действительно обсуждал эту тему и с Кофи Аннаном как со спецпосланником, и с Бараком Обамой, и с Королём Иордании, и с Премьер-министром Эрдоганом сегодня, причём в кулуарах мероприятия и достаточно подробно. Мне бы хотелось, чтобы решение о судьбе сирийского государства, сирийского общества, о судьбе сирийской политической системы – в конечном счёте, о судьбе сирийского народа – принимали не уважаемые руководители иностранных государств, даже из самых благих побуждений, а сам сирийский народ, причём представленный всеми его стратами, всеми его составляющими. Только в этом случае это решение может быть поддержано сирийским обществом. А если это будет решение, условно говоря, навязанное той или иной внешней силой, оно никогда не будет воспринято до конца. Для этого достаточно посмотреть на ситуацию, в которой находится Ливия. Там нет государства, там нет демократии, там нет и Каддафи, конечно, но там нет демократии. И как долго это будет продолжаться, не знает никто. Этому государству ещё нужно сохраниться на карте мира в качестве единого. Конечно, мы будем помогать нашим ливийским партнёрам, но просто там сейчас очень сложная ситуация. Зачем нам обрекать Сирию на такой же путь? Я не вижу в этом никакого смысла. Поэтому все эти вопросы мы обсуждали, и самое главное, что пусть даже с какими‑то оговорками, но все мои партнёры подтвердили важность миссии Кофи Аннана. Мы все ему желаем успехов, и я закончу на том, с чего Вы начали свой вопрос: я действительно считаю, что это, наверное, последний шанс избежать эскалации гражданской войны, а её последствия для Сирии будут просто фатальны.

Что касается Ирана, то я уже всё сказал: мы, естественно, эту тему обсуждали с моими партнёрами тоже, разговор будет продолжен.

Вопрос: Дмитрий Анатольевич, хотели спросить про внутреннюю политику России. По поводу диалога с внесистемной оппозицией: будет ли он продолжен, будет ли встреча с представителями внесистемной оппозиции и будет ли расширен список участников с предыдущей встречи? И когда может быть принят закон о партиях? Спасибо.

Д.Медведев: Надеюсь, что очень скоро сам по себе термин «внесистемная оппозиция» отойдёт в прошлое. Почему? Потому что оппозиция, если она есть и действует на основе законов, включая закон о политических партиях, другие законы, в любом случае системная. Она может быть очень жёсткая, радикальная, может быть мягкая, тем не менее это всё равно легальная оппозиция. А тот, кто законов не соблюдает, – тот преступник, а не внесистемный оппозиционер.

Считаю, что наш диалог с Президентом Обамой в чём‑то был за последние годы образцовым. Самое главное, что стороны друг друга слышали.

На мой взгляд, нам нужно переходить именно к такой модели. Именно это я обсуждал во время встречи с теми руководителями, представителями политических сил, которые не прошли регистрацию в органах Минюста. Думаю, что их так и надо называть до поры, до времени. Но этого времени осталось совсем немного. Надеюсь, что в ближайшее время будет принят закон о политических партиях уже и верхней палатой – Советом Федерации, и после этого он поступит на подпись Президенту. Я, естественно, его подпишу.

Но с учётом того внимания, которое уделяется соответствующему законопроекту, я думал, действительно, встретиться и пообщаться с руководителями тех политических сил, которые хотели бы зарегистрироваться. Их гораздо больше, чем было на первой встрече, потому что заявок очень много. На самом деле их ещё больше. Но речь идёт не о том, чтобы обсуждать достоинства и недостатки этого закона, потому что закон идёт в том виде, в котором идёт. Считаю, что он абсолютно нормальный, современный, демократический закон. Это скорее символическая встреча, но это не означает, что впоследствии подобных встреч не должно быть. Наоборот, политическое руководство страны должно регулярно общаться с представителями политических сил. И не только с теми партиями, которые находятся в Государственной Думе, но и с представителями других политических сил, потому что они отражают в целом общий спектр мнений, существующий в нашей стране. Уверен, что это полезно для всех политических руководителей государства. Делать это нужно регулярно, находиться в диалоге. Не обязательно, конечно, делать абсолютно всё, что предлагается, это просто невозможно, но по мере возможности, с другой стороны, учитывать пожелания даже тех политических сил, которые яростно критикуют власть, – не просто возможно, но и необходимо. Мне кажется это крайне важным для создания в нашей стране современного государства, современной общественной системы и развития гражданского общества.

Вопрос: У меня тоже вопрос по внутренней российской политике. Дмитрий Анатольевич, как Вы прогнозируете, когда завершится формирование нового Правительства? Может ли его состав быть объявлен до инаугурации нового Президента? И ожидаете ли Вы каких‑то структурных изменений в кабинете министров – может быть, изменение количества министерств, вице-премьеров?

Д.Медведев: Формирование Правительства начнётся в тот момент, когда будет приведён к присяге и вступит в должность новый Президент Российской Федерации. После этого начнётся формирование Правительства.

В чём оно заключается? Оно заключается во внесении кандидатуры Председателя Правительства в Государственную Думу и впоследствии в формировании уже Правительства по должностям и структуре. Раньше этого времени все разговоры на эту тему абсолютно напрасны, потому что нет предмета для разговора. У нас сейчас есть институты власти, которые исполняют свои обязанности: есть Президент, есть Председатель Правительства, есть Правительство, которое работает на своих местах – и должно доработать до самого последнего часа своих полномочий, потому что наша страна не может оставаться без органов управления.

Что касается консультаций, то мы сказали уже о том (об этом говорил и я, и избранный Президент Владимир Путин), что мы находимся в режиме консультаций. Мы обсуждаем и структуру Правительства, и отдельные персоналии, которые могли бы войти в новое Правительство, а это должно быть именно новое Правительство и по форме, и по содержанию, потому что так, видимо, уже в настоящий момент надо. Вопрос структуры, естественно, это вопрос согласования: структура утверждается Президентом, но делается это на основании консультаций с Председателем Правительства по составу Правительства и по тем блокам, которые в этом Правительстве должны быть. Давайте не будем забегать вперёд – я не сомневаюсь, наша страна без Правительства не останется, и, надеюсь, его структура будет оптимальной. Что такое «оптимальной»: соответствующей сегодняшнему времени, соответствующей тем вызовам, с которыми сталкивается наше государство.

Вопрос: Дмитрий Анатольевич, после декабрьских выборов последовало много отставок губернаторов, называли разные причины: неэффективность, низкий результат «Единой России» и Путина. Кто, на Ваш взгляд, следующий претендент на выбывание? В последнее время часто называют Никиту Белых, в его адрес раздаётся критика со стороны в том числе Владимира Путина, говорят о Чиркунове.

Руководство страны должно регулярно общаться с представителями политических сил. И не только с теми партиями, которые находятся в Государственной Думе. Мне кажется это крайне важным для создания в нашей стране современного государства, современной общественной системы и развития гражданского общества.

И ещё один вопрос. Я понимаю, что сейчас Вы не скажете имя будущего главы Московской области, но всё же намекните: человек с каким опытом может возглавить этот регион – будет ли это федеральный политик?

Спасибо.

Д.Медведев: Понятно, пытаетесь выпытать у меня все интриги ближайшего времени.

По поводу отставки губернаторов. Знаете, в ряде случаев это была досрочная отставка, в ряде случаев наши коллеги просто завершают исполнение своих полномочий. И видеть в этом что‑то экстраординарное я бы не стал. Иногда почему‑то все эти вещи смешиваются в головах аналитиков.

Если человек завершает исполнение полномочий, ему на смену может прийти другой человек, что в этом удивительного? Это не означает, что все, кто завершает полномочия, должны быть снова предложены для наделения полномочиями. Но мы с вами должны действовать (мы – в данном случае я имею в виду весь российский народ) в рамках существующего правового поля.

До момента вступления в силу закона о порядке избрания губернаторов по новым правилам действуют старые правила. Я уже начитался за эти недели всяких разных вещей по поводу того, зачем они это делают, как вообще это возможно, зачем Президент кого‑то вносит – будет новый порядок, надо апеллировать к народу. Слушайте, давайте вернёмся на землю. Президент может и должен действовать только в рамках правового поля. Истекают полномочия – значит, в рамках существующего закона я предъявляю кандидатуру. Я не могу сказать: знаете, давайте подождём нового закона, там демократичнее, и будет здорово, если все за него проголосуют. Никто не может в этой ситуации уклониться от принятия решения. И я не могу.

Поэтому, ещё раз подчёркиваю, до момента вступления в силу нового закона будут появляться новые люди – в рамках действующего порядка наделения полномочиями через партийную систему, внесения Президентом и решения законодательного органа. Это могут быть и люди, досрочно подавшие в отставку, такие есть. Причины разные, Вы их назвали: это могут быть причины, связанные с политической ситуацией, неудовлетворённостью социально-экономическим развитием того или иного субъекта Федерации. Но это не наказание – это просто лишь констатация того, что не все работают одинаково. И, кстати, после выборов в Государственную Думу, я об этом сказал, в этом нет ничего нового, по итогам избирательных кампаний всегда происходит ротация. И дело не в конкретных результатах. И «Единая Россия», и Владимир Владимирович Путин неплохо выступили на выборах. Если мерить европейскими мерками – прекрасно выступили. Поэтому вопрос не только в этом. А вопрос в том, что в каждом конкретном регионе своя ситуация. Она, кстати, очень часто не вполне зависит, например, от популярности того или иного федерального политика – она зависит от того, как работает местный губернатор. И мы это обязаны учитывать.

Претендентов на выбывание никаких называть не буду, потому что их нет. Исхожу из предположения, что любой губернатор, который ещё не подал заявления об отставке и которого не отрешил Президент своим решением (а такое право у Президента есть, и оно останется, кстати), предполагается законопослушным и в достаточной мере успешным губернатором. Так и должно быть в будущем, иначе мы можем парализовать систему управления в стране. Но у Президента соответствующие полномочия и сегодня есть, и, ещё раз подчёркиваю, они должны остаться и в новом законе, это абсолютно нормально. И как раз в этом я и вижу сбалансированность того законопроекта, который я внёс.

Московская область – очень важный и очень большой регион. Я сам живу в Московской области – мне этот вопрос небезразличен. Уверен, что при принятии решения должны быть проанализированы профессиональные качества человека, который способен возглавить такой крупный субъект Федерации: это должен быть человек с хорошим опытом работы, профессиональный человек, успешный человек. В противном случае его невозможно будет предъявить жителям Московской области и депутатам законодательного собрания для утверждения. Уверен, хорошего человека найдём, всё будет в порядке.

Всего доброго. До встречи в Индии.

27 марта 2012 года, Сеул